Авторское Сегодня, 10:00

Кино, ради которого вообще придумали большой экран

Есть фильмы, которые можно посмотреть дома и почти ничего не потерять. Есть фильмы, которым большой экран просто добавляет масштаба. А теперь есть «Одиссея» Кристофера Нолана. Её, кажется, снимали именно для того, чтобы напомнить зрителю: кино может быть не просто историей, которую тебе рассказывает режиссёр, а событием, в которое тебя буквально затягивает, вовлекает и погружает в другое время.

Нолан взял одну из древнейших историй человечества и превратил её в грандиозный эпический фэнтезийный пеплум (погуглите, это официальный термин такой). Причём настолько большой, красивый и уверенный в себе, что временами забываешь, что перед тобой фильм. Кажется, будто ты действительно заглянул в мир, который существовал где-то в Средиземноморье.

Режиссура здесь практически безупречна. Нолан прекрасно чувствует масштаб и понимает, когда камере нужно показать бескрайнее море, корабли, горы, стены Трои, а когда, наоборот, приблизиться к человеку и оставить его один на один со зрителем. В фильме буквально нет ненужных сцен.

Визуально это вообще один из тех фильмов, которые хочется рассматривать покадрово. Свет, декорации, костюмы, композиция кадра, фактура — всё работает на ощущение древнего мира. И особенно приятно, что Нолан снова идёт против современной привычки всё дорисовывать компьютером. Он хочет сначала построить, поставить, осветить, снять и только потом отправлять материал в постпродакшн.

Лучше всего это видно в сцене с Цирцеей. Саманта Мортон здесь просто великолепна. Вообще кажется, что актёрскому составу «Одиссеи» можно сразу выдавать по «Оскару» каждому и не тратить время на церемонию. Но её Цирцея действительно умудряется захватить внимание на несколько минут.

Её героиня одновременно пугающая, красивая, театральная и совершенно живая. А сама сцена с ней — одна из самых визуально богатых и интересно снятых во всём фильме. Особенно впечатляет то, как Нолан создаёт ощущение фантастики без засилья компьютерной графики. Гениально!

Боги в фильме практически не существуют как привычные фэнтезийные персонажи. Их показывают скорее как стихию. Посейдон — это море, которое может уничтожить человека просто потому, что ему всё равно. Зевс — гром, молния и сила природы. И это, пожалуй, даже ближе к тому, как могли воспринимать богов древние люди: не как супергероев в красивых костюмах, а как силы, управляющие миром.

Исключение — Афина. Но и её можно воспринимать не столько как буквально существующую богиню, сколько как моральный образ внутри самого Одиссея. Его внутренний голос, совесть, память, то, что продолжает его мучить и одновременно не позволяет окончательно потерять себя. Одно из лучших решений фильма.

А Шарлиз Терон в роли Калипсо — это вообще отдельная причина смотреть фильм на большом экране. Она настолько невероятно красивая, что ловишь себя на мысли, как же ей отчаянно не хватило экранного времени. Отношения Одиссея и Калипсо можно было бы спокойно развить ещё минут на десять-пятнадцать, и фильм от этого только выиграл бы. Особенно потому, что именно её линию, кажется, многие зрители понимают не до конца.

Вообще к передаче некоторых мифов есть вопросы. Чувствуется, что огромную историю пришлось довольно сильно ужимать. Некоторые эпизоды проходят почти галопом, отдельные персонажи появляются скорее как обязательные остановки на маршруте Одиссея, чем как самостоятельные сюжетные линии.

Но здесь я готов простить Нолана. Потому что невозможно пересказать всю «Одиссею» буквально и при этом уложиться примерно в три часа. Это не экранизация учебника по истории, а самостоятельное кинематографическое произведение. И для трёхчасового эпоса здесь действительно достаточно всего.

Тем более что Нолан очень грамотно расставляет эмоциональные якоря.

Слёзы, боль, страх, стресс, ожидание, короткие моменты узнавания — фильм постоянно напоминает, что за всем этим масштабом находятся живые люди. И именно поэтому «Одиссея» не превращается в холодную демонстрацию многомиллионного бюджета.

А потом появляется Аргус.

И вот здесь всё. Можно сколько угодно говорить о битвах, чудовищах и визуальных эффектах, нелинейном монтаже, но сцена с Аргусом просто разрывает сердце. Потому что после всех этих лет, путешествий и испытаний перед нами вдруг оказывается не великий герой из древнего эпоса, а человек, которого узнаёт его старый пёс.

Ничего сложного. Никакой грандиозной философской речи. Просто взгляд, узнавание и понимание того, сколько времени прошло.

Я плакал.

И это невероятно сильная сцена именно потому, что она человеческая. После трёх часов мифа Нолан внезапно напоминает, ради чего вообще существовала вся эта история.

С актёрами здесь вообще отдельный разговор. Мэтт Дэймон прекрасен. Энн Хэтэуэй прекрасна. Роберт Паттинсон прекрасен. Джон Легуизамо неожиданно прекрасен. Саманта Мортон неожиданно прекрасна. Шарлиз Терон прекрасна. И только с Томом Холландом у меня остались вопросы.

Он вроде бы уже зрелый мужчина, но играет Телемаха каким-то очень растерянным трусишкой. В кадре он в основном красивенький, мечется, сомневается и пытается понять, что вообще происходит. Возможно, именно такой персонаж и задуман — молодой человек, которого слишком быстро заставляют становиться взрослым. Но на фоне остальных Холланд временами действительно выглядит так, будто случайно забрёл не в тот фильм.

Зато музыка Людвига Йоранссона — это вообще отдельный вид аудиального экстаза.

Наверное, одно из лучших музыкальных сопровождений в истории кино. Причём настолько хорошее, что саундтрек совершенно спокойно может существовать как самостоятельное произведение. Его можно слушать отдельно от фильма и получать удовольствие. Но в кино он работает ещё мощнее: создаёт ощущение древности, обречённости, тревоги и какого-то почти первобытного величия.

Некоторые темы звучат так, будто им тысяча лет, хотя их только что написали. И это, пожалуй, один из главных комплиментов, который вообще можно сделать музыке к фильму про Древнюю Грецию.

В итоге получается удивительная вещь.

«Одиссея» — это не просто дорогое кино про древних греков. Нолан возвращает на большой экран саму идею мифа. Огромной истории, в которой человек пытается вернуться домой, пока море, чудовища, боги, войны и его собственные ошибки делают всё возможное, чтобы он этого не сделал.

И самое интересное, что спустя почти три тысячи лет эта история всё ещё работает.

Возможно, Нолан настолько хорошо проделал свой путь и настолько высоко поднял планку, что теперь его «зачётка работает на него». Но думаю, дело не только в этом. Просто фильм действительно сделан так, чтобы оправдать все ожидания, которые возникают при слове «Одиссея».

Более того, после фильма хочется открыть Гомера и перечитать, что же там было на самом деле. А это, пожалуй, один из лучших комплиментов современной экранизации классики.

Продажи произведений Гомера за три недели выросли на 76%. Жаль, что для этого понадобился целый Кристофер Нолан и фильм за много миллионов долларов, чтобы мы снова его заметили.